Мартен Йонгема (1951) — один из нескольких дизайнеров, которым было посвящено по целой полосе (рубрика «Искусство») в популярнейшей газете Het Parool. Заголовок статьи — «Смотрите-ка, это ровно то, что и есть». Согласно заметке в «Афише», его любимый плакат — реклама кофе «Мартен» Шарля Люпо. Это 1929 год. Но работы самого Йонгемы отнюдь не «ретро», а скорее — наоборот. Прошлогодняя выставка в Стейделек-музее, должно быть, вместила все его плакаты. Он не так плодовит, как «типично голландские дизайнеры», и тем значительней выглядят его элегические листы.
Йонгема не делает тайны из своей нехитрой «домашней» профессиональной кухни. Оказывается, «Spring 1994» смотрит глазами его сына Мейса, который всегда (в чем мы убедились) чуть-чуть улыбается. Говоря об этом плакате, автор подчеркнул, что на его балетных листах никогда не было и не будет собственно хореографических мотивов.
Как «агнец», так и «заяц» — чучела. Фотографируя «зайца», Йонгема меньше всего заботился о добротности изображения, Именно поэтому (клин — клином) вещь блещет в гигантском формате, и только в нем.
Кстати, нам стало известно, что дизайнер стал заядлым «ломографом» (см. «Да!» № 2-3).
И последнее: в недавно вышедшей книге о нем есть раздел «Банк». В творческом банке Мартена Йонгемы — вырезки из газет с полюбившимися ему репортажными фотографиями.
Плакат весеннего фестиваля танца в Утрехте. 1994. 118х83 см. Шелкография
Верно ли, что ваш дизайн в основном иллюстративный, не типографический? Как вы смотрите на типографику?
Мне кажется, что я больше расположен к изображениям. Когда я приступаю к работе, главное — образ. Я мыслю образами и пытаюсь найти лучший способ их воплощения. Иногда я пишу красками, иногда прибегаю к фотографии. Типографический компонент призван поддержать образ. Мой подход к типографике весьма амбивалентный. С одной стороны, я стремлюсь избавиться от типографики и выбираю нейтральный шрифт. С другой стороны, я осознаю, сколь иллюзорна идея нейтральной типографики. У каждого шрифта свой характер, так что мой подход к выбору шрифта, как правило, алогичен. Иногда я беру очень выразительный шрифт, в других случаях — нейтральный, насколько возможно.
Что вы все же предпочитаете — иллюстрировать чье-то сообщение или создавать свое собственное? Художник или дизайнер? Какой профессиональный титул ближе вам и почему?
Я дизайнер-график, но мой словарь очень тесно связан с искусством. Мне безразлично, но я не хочу строить на этом интригу! Очень часто критики спрашивают, чем я занимаюсь — искусством или дизайном. Честно говоря, мне этот вопрос неинтересен. Я хочу проектировать на основе собственного словаря и требую как можно больше свободы. Попросту говоря, я работаю на заказ и стремлюсь выразить то, что хочет заказчик, в своей индивидуальной манере.
Что бы вы сказали о сочетании фотографии с рисованными элементами в некоторых ваших работах?
В моих работах можно обнаружить несколько периодов. В плакатах для «Бульвара утраченных грез» я комбинировал фотографии с живописными элементами, ибо стремился к их экспрессивному синтезу. Я начал в 1984 году с первого плаката для театрального фестиваля «Бульвар утраченных грез» и был очень доволен результатом. Но после четырех лет работы в этом стиле я оказался в тупике. Дизайн все больше и больше превращался в маньеризм, становился подобным визуальному трюку. Поэтому я решил работать по-другому. И вы можете заметить, что плакаты восьмидесятых, которые я сделал для театральной группы «Карусель», отличаются от плакатов для «Бульвара». Только рисунок — предметы, которые мне хотелось изображать, весьма случайны. Например, цветы и животные.
И вот уже прошло два года, как я снова стал пользоваться собственными фотографиями. Первым был плакат для Жана-Клода Галлотта, французского хореографа и киношника. Видимо, это новое направление. Полагаю, мой подход к фотографии очень прямолинейный. Объект, как и прежде, случаен, и предполагается, что так может каждый. Техника меня не интересует, меня интересует словарь.
Насколько я понимаю, ваши работы насыщены лирикой, сентиментами, теплом. Так ли? Что бы вы, однако, сказали относительно «дизайна с человеческим лицом»? Ностальгия — знакомо ли вам это чувство?
Не могу сказать ничего определенного: я делаю, что могу, к чему я способен, что соответствует моей натуре. Те, кто видели мои работы, говорят, что они, например, романтичны, отмечены ностальгией или теплы.
Мне думается, что и «новаторы», и «традиционалисты» одинаково способны принять ваши работы. Входит ли это в вашу задачу — удовлетворить людей разных возрастов и культурных уровней?
Я никогда не принадлежал к основному течению в голландском дизайне, который можно вообще охарактеризовать как умеренный и ясный. Мой опыт основан на изобразительном искусстве, и мои привязанности также производны от него — от почти инстинктивного, огромного интереса к образам. Меня больше привлекают работы Антона Бейке, нежели, к примеру, Вима Краувела. Должен признаться, я никогда не думаю о публике, работая над плакатом. Впоследствии узнаю, что сделанное мной нравится другим. Это и есть самый приятный комплимент, который я могу заслужить!
Продолжаете ли вы учить молодых дизайнеров? И если да, то чему вы больше всего хотите их научить?
Я по-прежнему преподаю в Академия Ритфелда в Амстердаме. Кроме того, сейчас я веду «мастер-класс». Расшифровка изображения и — дальше — поиск простого, оригинального, трогательного образа, — вот чему следует научить молодых дизайнеров и научиться самому.
Перевод с английского
Йонгема исполнил еще один плакат — для «Бульвара» 1984 года. Эти работы и принесли ему громкую славу.
Мартен Йонгема на обложке журнала «Итемс», в котором опубликовано интервью с дизайнером под заголовком «Поэзия повседневности Мартена Йонгемы».
Дизайнеры Йенни Ван Дрил, Лук Кемминг, Хююс Пот. 1994. 33×24 см. Офсет.
«Итемc — журнал по дизайну для широкой публики. Один из его важнейших девизов выражается неологизмом «vormlust», что можно перевести как «формострасть».