Ян ван Тоорн (род. 1932)—один из наиболее ярких, влиятельных и своеобразных представителей нидерландского графического дизайна. В своём многожанровом творчестве Ван Тоорн отстаивает социально-культурный статус профессии дизайнера-графика и стимулирует активность зрительного и смыслового восприятия печатных сообщений. Особенности новаторских работ, внушительный теоретический базис Ван Тоорна ставят его в ряд видных представителей современного изобразительного искусства, продолжателей авангардной традиции, зародившейся в Европе и России в 20-е годы XX века.
Дизайнер принципиально дистанцируется от участия в сугубо коммерческих проектах и обслуживает главным образом культурные институции. В каталоге московской, по сути ретроспективной, выставки представлена большая часть работ Ван Тоорна и тем самым отражены все этапы его творчества—от крупных ранних проектов 60-х и 70-х годов прошлого века до новейших работ, выполненных дизайнером по внутреннему творческому побуждению.
Текст опубликован в каталоге выставки «Ян ван Тоорн. Диалог с публикой», проходившей в Московском музее современного искусства в 2013.
Цифра в квадратных скобках отсылает к «Избранной библиографии»
(7) Плакат выставки «Круг 3» живописцев из Нью-Йорка. 1967. 87,9 х 61,4. Издатель: Музей Ван Аббе в Эйндховене
(8) Каталог той же выставки (см. кат. 7). Высокая печать, 26,5 х 23,7, 51 с.
(9) Плакат выставки Йозефа Бойса. 1968. 87,9 к 61,5. Издатель: Музей Ван Аббе в Эйндховене
(10) Каталог той же выставки (см. кат. 9) Лепорелло с вкладками, 26,5 х 23,5, 12 с.
(34) Плакат выставки «Выборка Маринуса Бузема из коллекции Музея Ван Аббе». 1971. 88 х 61,4. Издатель: Музей Ван Аббе в Эйндховене
(80) Буклет той же выставки (см. кат. 79). 19,5 х 12,5
(81) Плакат выставки «Человек и его окружение 2: конструкции в мастерских». 1982. 88 х 61. Издатель: Центр изобразительного искусства Де Бейерд, Бреда
(82) Буклет той же выставки (см. кат. 81). 19,5 х 12,5
(83) Музейный абонемент с наклеенной маркой оплаты. 1982. 27 х 8,5. Заказчик: Stichting Museumjaarkaart
(84) Плакат выставки «Человек и его окружение 3: образы и знаки». 1982. 88 х 61. Издатель: Центр изобразительного искусства Де Бейерд, Бреда
(85) Буклет для той же выставки (см. кат. 84). 19,5 х 12,5
(86) Плакат выставки «Человек и его окружение 4: постоянное стремление». 1982. 88 х 61. Издатель: Центр изобразительного искусства Де Бейерд, Бреда
(87) Буклет для той же выставки (см. кат. 86). 19,5 х 12,5
(88) Серия из четырёх почтовых марок, посвящённых Красному Кресту. 1983. Глубокая печать, 3,6 х 2,5. Заказчик: РТТ
(89) Конверт первого дня для той же серии (см. кат. 88). 10 х 19
(91) Буклет для той же выставки (см. кат. 90). 19,5 х 12,5
(92) Плакат выставки «Человек и его окружение 6: Сигналы снаружи». 1985. 88 х 61. Издатель: Центр изобразительного искусства Де Бейерд, Бреда
(93) Буклет для той же выставки (см. кат. 92). 19,5 х 12,5
(94) Почтовая марка, посвящённая столетию со дня рождения Виллема Дрейса. 1986. 3,6 х 2,5. Заказчик: РТТ
(95) Конверт первого дня для той же марки (см. кат. 94). 10 х 19
(96) Журнал «Нидерландское искусство + Архитектура сегодня». № 19,1986 (см. также кат. 59). 25 х 21, 40 с. Издатель: Отдел визуального искусства для зарубежных стран национального Министерства культуры
(101) Буклеты той же выставки (см. кат. 100). 19,5 х 12,5
(102) Годовой отчёт PTT. 1988. A4, 76 с. В сотрудничестве с М. Розенбейком
(103) Почтовая марка, посвящённая 50-летию Февральской стачки (массового выступления против преследования евреев) 1941 года. 1991. Глубокая печать, 2,5 х 3,6. Заказчик: РТТ
(104) Конверт первого дня для той же марки (см. кат. 103). 10 х 19
Ян ван Тоорн и художественное творчество
Вслед за моей статьёй идёт глава из книги Элс Кёйперс «И/или: о противоречии в творчестве Яна ван Тоорна» [16,17]. Как бы то ни было, для описания творчества дизайнера хорошо подходят соединительные конструкции с союзом «и», в том числе—по отношению к, казалось бы, несоединимому.
В сюжете данной главки я выделяю три аспекта.
Во-первых, из всех вышеописанных казусов вытекает, что Ван Тоорн типологически приближен к новому и новейшему искусству. Творчество дизайнера ассоциируется (или перекликается) с футуризмом, дадаизмом, концептуализмом, флуксусом, поп-артом, фотореализмом, мэйл-артом и рядом других генеральных и локальных течений. Ян ван Тоорн почитает советский конструктивизм и, вообще, производит впечатление припозднившегося, но непосредственного преемника интернационального авангарда 20-х. Об этом говорит социальная направленность его деятельности, специфический круг интересов, привязанность к фотографии, почтенный возраст (родился в 1932 году, как раз в конце мятежной эпохи) и даже обманчиво консервативный внешний облик.
Однажды я узнал едущего в метро художника Дмитрия Пригова и успешно высмотрел, что он с таким упоением читает: то была книжка об истории итальянского фашизма. В круг интересов Ван Тоорна входят новейшие политические и социокультурные теории, теории, напоминающие об интеллектуальном багаже самих «актуальных» художников и, во всяком случае, исследователей их творчества. По свидетельству Рика Пойнора, личная библиотека Ван Тоорна «с её книгами о политике, войне, анархизме, китайской истории, Третьем рейхе, модернизме, ситуационистах, радикализме 1960-х, семиотике, коммуникации и media -говорит об объёме его чтения» [27].
Словом, Ван Тоорн—лакомый кусочек для музея современного искусства, и среди действующих дизайнеров трудно найти персонажа, более уместного в его стенах,—уместного тем более и потому, что перед нами вовсе не «арт», никакой не «арт-дизайн» и не «книга художника», а именно графический дизайн в его экстраординарном проявлении. Жизнестроительный (прикладной) графический авангард встречается намного реже музейного (станкового), он, скажу так, гораздо экзотичней.
Во-вторых, тема современного искусства как такового—одна из важнейших в работе дизайнера. Его самый многодельный и долговременный проект—плакаты, каталоги и сами экспозиции для городского Музея Ван Аббе в Эйндховене.
Огромная серия, лишённая каких-либо серийных графических признаков, не оставляет сомнения в том, насколько глубоко дизайнер проникся творчеством ведущих мастеров современного изобразительного искусства. За годы почти десятилетнего сотрудничества с директором музея Жаном Лейрингом Ян ван Тоорн стремительно и целеустремлённо прошёл путь от лобовой интерпретации манеры экспонируемого художника до утверждения провокативного визуального (или даже словесного!) высказывания на собственном языке. По тонким, иногда несущественным признакам авторский почерк Ван Тоорна узнаётся практически во всех работах, созданных для музея за период с 1965 по 1974 год. Поэтому крайние стилевые точки музейного проекта можно обозначить лишь с некоторой долей условности. В качестве примеров для контрастного сопоставления, пожалуй, всё-таки подходят плакаты двух групповых выставок. На классически сочном плакате выставки «Круг 3» нью-йоркских художников остроумно, в поп-артистском духе, округлён американский флаг (кат. 7). Вещь 1967 года выполнена в интернациональном стиле того времени с густым налётом графического американизма. Другой плакат, плакат для выставки избранных работ художников разных стран из коллекции музея, датирован 1971 годом и по манере уже перекликается со страницами знаменитых календарей. Этот «худосочный» лист не имеет ничего общего со звёздно-полосатым кругом: в красной рамке (снова дешёвый декоративный элемент в антидекоративном контексте) довольно корявым принт-скриптом автора плаката… всего-навсего подбита внушительная сумма стоимости восьми экспонатов выставки (кат. 34). Первый плакат привлекателен зрительно, второй—прежде всего умозрительно. По замечанию Рика Пойнора, цель последнего—«противостоять и информировать одновременно» [27]. Начиная с 1970-х годов, подобную цель преследует едва ли не каждая работа тихого амстердамского бунтаря.
Третий аспект связан с вполне традиционными ценностями. Ян ван Тоорн руководствуется по большей части этическими принципами, но ничто от эстетики ему не чуждо. Художественные достоинства его работ обычно не замечают, ибо они прикрыты остранительной вуалью. Однако неформальные вещи мастеровитого дизайнера безусловно обладают артистически хорошей формой. Не побоюсь сказать, что они изящны не только в меру того умения и знания, которые стоят за методичным нарушением нормы изящества, не только в своей установочной антихудожественности, но и помимо всего этого. Особо отмечу совершенное владение печатным колоритом, зачастую весьма изощрённым.
Показательный пример—обложка вышеупомянутой книги о Сандберге (кат. 122). Разноцветные глазки (всё-таки не совсем одинаковые), самоиллюстрирующий чёрный заголовок книги (скоропись её героя), мягкая конопляная бумага тёплого тона—нет ли в этом, вопреки настрою искушённого зрителя на очередную провокацию,—нет ли в этом просто адекватного знака почтения дизайнера к коллеге с его безупречным вкусом, нацеленным на «приветливую простоту» (такими словами Сандберг выражал свой идеал дизайнера)?
Кроме того, невнятность искусственно остранённых композиций восполняется высоким качеством графической фактуры в широком смысле слова. Имеется в виду то замечательное состояние, при котором все зрительные признаки, разнохарактерные, разномасштабные, множественные, легко интегрируются и тем самым производят приятное целостное впечатление. Качественная фактура означает самоценность и равноценность любого клочка графической вещи. Рука Яна ван Тоорна узнаётся едва ли ни в каждом квадратном дюйме типо-цвето-графического построения. Если в нашем «видоискателе» не окажется характерный графический признак, то в него попадёт хотя бы признак компоновки. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на семёрку феерических плакатов для цикла выставок в Центре изобразительного искусства «Де Бейерд» (кат. 79, 81,84, 86, 90, 92, 100). Ощущение фактурной гармонии возникает отнюдь не вопреки, а прежде всего благодаря зрительной перенасыщенности и засорённости графической композиции. Легко убедиться, что каждый её клочок, клочок любого размера, зрительно контролировался, хотя дизайнер едва ли изначально помышлял о стройной композиции всего листа в целом.
Не знаю, противоречит ли сказанное в-третьих методическим принципам дизайнера, уделяет ли он, пусть—тайком, особое внимание формально-эстетической, страшно сказать—декоративной, стороне своего дела. Но мне трудно выделить что-либо в этом массиве по-настоящему красивых графических вещей. Ещё труднее было бы обосновать свои предпочтения.
Избранная библиография
[16] Kuijpers, Els. En/of: over tegenspraak In het werk van Jan van Toom. Nuth, Rosbeek Books, 2004.
[17] Kuijpers, Els. And/or: on contradiction in the work of Jan van Toom. Nuth, Rosbeek Books, 2006.
[27] Poynor, Rick. Jan van Toom: Critical Practice. Rotterdam, 010 Publishers, 2008.
Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая
Часть пятая
Часть шестая