Текст Владимира Кричевского, посвященный плакату Яна ван Торна «Академия Яна ван Эйка» из замечательной книги «Весёлое расставание с голландскими плакатами, или 12 оставшихся». Публикуется с разрешения автора.
Офсет. Диаметр 70 см
Чисто шрифтовой лист достоин быть первым в ряду двенадцати (8). Лишь по иронии судьбы он оказался не только вызывающе круглым, но и кругло организованным.
В природе, кажется, гораздо больше круглого, чем прямоугольного. В графической среде есть круглые штемпеля, логотипы, дорожные знаки, этикетки, картонки под пиво, компакт-диски, монеты, люки с надписями… Не забудем, кстати, и про круглые окна. Слишком «смелые» дизайнеры изредка замахиваются на круглые книги, но круглый плакат встретился мне почему-то впервые (9). Для чисто текстового и притом пространного сообщения это странновато. Но в данном случае необычный формат всецело производен от смысловой структуры текста.
В Академии было три равноправных и взаимосвязанных отделения, образующих единый учебно-исследовательский комплекс. При обычной (прямоугольной) развёртке текста выразить в чистоте равноправие и единство невозможно: разделы текста непременно окажутся в какой-то последовательности, каждый будет предшествовать другому, и того гляди появится нежелательный оттенок иерархии. Точное выражение структуры академического курса возможно, как ни странно, только при центрально-симметричном расположении данных по кругу (10). Необычный формат и сам «хоровод» могли быть навеяны идеей равенства сторон за круглым совещательным столом. (Из жёсткой геометрической схемы выбивается только надпись о сроке подачи заявлений.)
Типографическая задача решена прямолинейно (хоть и в круге) и в меру наивно. В сгустке информации сильнейший акцент получили названия отделений. Они преобладают над названием самой Академии, тиснутым серебрянкой. Сведения обо всей Академии вписаны в центровой треугольник и даны тем же серебром. Странно, что вместо скромной выворотки—избыточная сияющая краска. Но эта странность концептуальна: ироническое роскошествование.
К продуманным нюансам можно отнести следующее: текст в треугольнике начинается с вершины, а не с основания—иначе бы направление строки совпало с направлением в одном из прямоугольных текстовых блоков. И ещё: формуя блоки одинаковой высоты, дизайнер оставил как есть неполные концевые строки. В сугубо геометрическом построении слишком чистая геометрия его не прельстила (11).
Неминуем вопрос: как всё-таки пользоваться круглой бумажиной? Конечно, можно положить её на стол—пусть берут в руки и читают как газету. Или одной кнопкой в центре приладить к стене для подобающего вращения листа, как штурвала (плакат отпечатан на достаточно плотной бумаге). Если прикрепить намертво в нескольких точках, придётся читать по косой и даже вверх ногами.
Как ни крути, плакат остаётся абсолютно неуязвимым в любом положении, правильная ориентация у него не предусмотрена. Информационный текст превращён в диаграмматический образ. Для дизайнера(директора Академии по совместительству) это было, видимо, важнее заурядного удобства чтения.
Типографика, прямо скажем, далека от хрестоматийного совершенства. Гремучая смесь шрифтов включает Letter Gothic, отнесённый почему-то именно к факультету дизайна. Насчитывается целых шесть гарнитуроначертаний, и трудно говорить о гармонии типоразмеров и отбивок. Есть и вовсе «запрещённый» приём: прямоугольные блоки уравнены по высоте за счёт варьирования интерлиньяжа. На это можно было бы посетовать, если бы не одно существенное обстоятельство: методичное и тонкое «загрязнение» (остранение) композиции составляет фундаментальный принцип небезызвестного дизайнера (12). Простоватый колорит сплошь запечатанного листа—тоже в его сдержанно-мятежном духе. Впрочем, вывешенный на белой стене, кругляк наверняка бы послужил надёжным и приветливым концентратором внимания в округлом поле нашего зрения.
На обороте листа—то же самое на нидерландском языке (13).
Примечания при необходимости снабжены картинками. Репродукции крупных оригиналов, не говоря о мелких, независимо от их реального формата, даны в пределах ширины колонки.
9 Вообще-то одноразмерный круг не менее прост, чем прямоугольник.
В моей коллекции были листы амёбообразной (см. страницу с плакатом I) и совсем уж произвольной формы. От подобных вещей я отказался в первую очередь. Всё-таки ортогональный формат, несмотря на технические возможности, отвечает природе графической вещи. Встречаются листы (и книги) с косыми краями, отсечёнными углами, пресловутыми дырками… Плакат Ван Торна—приятное исключение в череде подобных «экспериментов».
Графическому дизайнеру вряд ли стоит увлекаться экстравагантными предметными формами и новыми механическими конструкциями. Лучше сосредоточиться на решении сугубо (типо)графической задачи—хотя бы и в формате рокового прямоугольника. Излишняя материальность(предметность) не дружит с графичностью. Ну, а о прочности и раскрываемости книги должны позаботиться брошюровщики и переплётчики.
10 Со схожей проблемой я столкнулся при проектировании собственной двуязычной визитной карточки. Если оба написания даны на одной стороне обычным способом,то одно предшествует другому, и невольно возникает оттенок иерархии языков. Чтобы уравнять разные языки в правах, следует разнести данные по двум сторонам карточки или, как я и сделал, разместить их на одной стороне валетом.
Других существенных поводов для подачи словесного текста вверх ногами я пока не знаю. С картинкой—иначе: мало ли зачем понадобится её перевернуть, например, как на правой половине плаката под номером XII.
11 Зримый текст и чистая геометрия, строго говоря, несовместимы.Неполные концевые строки и колонки, рваный правый край набора и, страшно сказать, висячие строки в высшей степени органичны тексту.Типографическая форма во многом строится по закону случайности, и её (случайности) почитание служит существенным признаком живого профессионализма. В естественных шероховатостях проявляется истинная типографичность.
Традиционная типографика борется с органикой, отсюда—двусторонняя выключка строк, строжайший запрет на висячие строки или, скажем, сомнительное правило набора первого абзаца без отступа. Что касается концевых строк, то в прошлом, бывало, их недозаполнение компенсировали либо набором абзацев в подбор, либо орнаментальными вставками или линейками.
При нынешней технике набора появляются новые возможности.Известен курьёзный случай, когда текст лишили концевых пустот за счёт варьирования кегля. Символом искусственного преодоления текстовой неподатливости могут быть декоративные блоки старого доброго времени. Привожу пару из серии этюдов Алексея Домбровского (Тула, 2014).
Второй блок гласит: «Завозить пиво в Мюнхен». Грустная сентенция: баварское пиво наверняка почитают и туляки, но пьют ли ныне чай из самовара они сами, не говоря о мюнхенцах?
12 Работы Ван Торна можно охарактеризовать чем-то средним между программным антиэстетизмом и столь же принципиальным «никак-деланием». И то и другое имеет этическую природу и проявляется не в ущерб функциональным качествам. Дизайнер нарушает устои едва заметно, избегая открытых эффектов. Последние, как ни странно, не смогли бы обеспечить ту остроту, которую дают эти вяло-тонкие типографические состояния.
Как видим, несовершенства могут быть существенными и, значит, по-своему совершенными. В современном дизайне этим пользуются широко и на законных основаниях. Дизайнеров не могут не интересовать решительно любые графические реалии. Плохой дизайн, самодеятельные почеркушки или, скажем, мотивы полиграфического брака—подобное входит в арсенал полноправных выразительных средств.Сыграть на неправильности, недоброкачественности, благословенной случайности(без цели имитации или стилизации!), сделать совсем или почти «никак»—это не менее трудно и похвально, чем добиться формального лоска.
13 Плакат—расточительный жанр: оборот, как правило, не используется. Однако, сужу не только по себе, большой лист нужен не одной лишь улице, но и частным лицам—для украшения жилья, для архивного хранения и, наконец, для чтения с рук. В моём большом массиве было несколько листов с полезным текстом на обороте. Тут нашлось место для искусствоведческой статьи, пояснений по теме выставки, сведений о музее, программы культурного мероприятия (вместе с планом города) и даже для объявления дизайн-студии, исполнившей лицевую часть.
Представьте сфальцованный лист с выставочным каталогом на обороте. Скромная вещь сулит внушительную экономию на печати отдельного издания и к тому же выказывает единство плакатного и книжного жанров. Оборот даёт немало поводов для использования.
И почему бы не разместить на листе два варианта плаката—на выбор разборчивого пользователя? принципиальным «никак-деланием».