Текст Владимира Кричевского, посвященный плакату Антона Бейке «Сандберг: Графический дизайнер, пионер музея» из замечательной книги «Весёлое расставание с голландскими плакатами, или 12 оставшихся». Публикуется с разрешения автора.
Городской музей Амстердама. 1998. Шелкография. 118 х 83,2 см
Как дизайнеры и плакаты, им посвящённые, 2-Стенберг-2 и Сандберг—различные графические миры. Главное различие сводимо к понятию «зрительный вес». Один лист—самый тяжёлый из двенадцати, другой—самый лёгкий.
В своих работах Виллем Сандберг (1897–1984) стремился, по его словам, к «жизнерадостной (приветливой) простоте». Эта формула вполне применима к плакату выставки, приуроченной к столетнему юбилею дизайнера и благодетельного директора Стейделека (Городского музея Амстердама).
Лист построен из элементов сандберговского стиля: полужирный широковатый гротеск, полное отсутствие прописных, три базовых цвета, персональная скоропись (имитация?), чистый белый фон и, конечно, компоненты в технике вырывания из бумаги. Нужны ли ещё какие-то фантазии и уловки?
Части пространного заголовка разнесены по всей поверхности и привязаны к соответствующим картинкам: «сандберг»—его портрет; «графический дизайнер»—юбилейные даты с двумя цифрами, извлечёнными из работ героя плаката; «пионер музея»—рисунок художника Карела Аппела (Сандберг был причастен к музейному прославлению этого имени).
В приветливом контексте даже чёрный гротеск, не сдобренный никакими акцидентными затеями, добавляет листу тепла. Как легко рушится представление об абсолютной нейтральности шрифта (см. примечание 39)!
И как важно присутствие чёрного цвета в сочетании с тремя базовыми! Если у Мондриана, рыцаря красного-синего-жёлтого, чёрный (заданный жёсткой сеткой полосок) немного приглушает цвета прямоугольников, то здесь он свободно внедряется в аморфные пятна, подчёркивая их экспансивность, лёгкость, сочность.
О композиции достаточно сказать одно: равномерный и ритмичный разброс в просторе белого фона. Локальный выход жёлтого пятна в обрез служит ключевым признаком того, что никаких окаймляющих полей у плаката нет (см. примечание 45). Большего о композиции не скажешь (41).
Плакат простодушен, воздушен и светел в прямом и переносном смысле. Нельзя сказать, что он сработан «никак», но среди двенадцати нет более безыскусственной вещи. Исполнена, похоже, на одном дыхании, возможно—быстрее, чем сочинялся этот комментарий.
Лобовая стилизация в данном случае меня не смущает (42). Впрочем, это больше чем стилизация—успешная попытка сделать примерно так, как сделал бы для собственной выставки сам Сандберг. И почему бы не одарить почтенную публику ещё одной порцией патентованной «жизнерадостной простоты»?
Примечания при необходимости снабжены картинками. Репродукции крупных оригиналов, не говоря о мелких, независимо от их реального формата, даны в пределах ширины колонки.
39 Типографы спорят, чему оказать предпочтение—смысловой (эмоциональной) или нейтральной ошрифтовке. При назначении шрифта я бы советовал не заботиться об «обязательном соответствии содержанию». Есть куда более серьёзные основания для выбора. Повторю своё ключевое высказывание по данному вопросу: зачем насаждать навязчивую и зыбкую зрительную аллюзию в каждой точке текстового пространства? И добавлю: хорошо ли это—полагаться на случай, черпать материал для передачи содержания в готовом виде из обширного, но заведомо ограниченного ресурса? Как убедительны хотя бы и робкие отклонения от шрифтового стереотипа, например, в приглашении на нью-йоркскую премьеру выставки (1997).
Имя братьев-плакатистов присвоено наборному палочному шрифту, но набирать им слово «Стенберг»—всё равно что живописать Чёрное море чёрной краской. Вскользь замечу, что самый затейливый шрифт способен утратить свою эмоциональную и стилистическую окраску (ассоциативную силу), будь он осознанно использован в «чужом» контексте.
41 Интересно, что листы, построенные гораздо жёстче, чем «Сандберг», потребовали более пространных комментариев. Словами «равномерный и ритмичный разброс» сказано почти всё, тогда как описание более жёсткой компоновочной схемы нуждалось бы в конкретизации.
42 Обычно стилизация всё-таки смущает—нередко грешит легковесностью. Гораздо основательней выглядит стилизация под своё время, под индивидуальный стиль мастера, независимо от темы сообщения. В мировой практике такой подход,безусловно, преобладает. См. также примечание 39.
45 Плакаты с выраженными полями встречаются нечасто. Между прочим, поля с композиционным весом уходят и из книги. Пожалуй, лишь одно сохраняет здесь практический смысл—корешковое. Оно помогает увести строки из неблагоприятной зоны кругления. Впрочем, новейшие способы брошюровки и переплетения избавляют многостраничник от указанной неприятности.